Устремления наиболее выдающихся представителей западноев-ропейских фортепианных школ начала века всецело разделяются в описываемый период и в Советском Союзе. Многочисленная когорта советских специалистов в области теории пианизма и методики — а в 20—30-е годы на авансцену выступают Г. М. Коган, Л. А. Баренбойм, Г. П. Прокофьев, А. П. Щапов, Е. Эфрусси и другие — занимает передовые рубежи в изучении слуховой проблематики в фортепианной педагогике. Вопросы развития музыкального слуха конкретизируются, подвергаются квалифицированному анализу в ряде обстоятельно написанных работ тех времен.
Говоря о научно-творческих соприкосновениях, теоретических «смычках» советских пианистов-исследователей с их зарубежными коллегами, подчас об известном совпадении принципов, тождестве их воззрений, неверно было бы представлять себе первых лишь в качестве неких адептов европейской фортепианной методики, импортировавших истины из-за рубежа, у себя же дома начинавших едва ли не от нулевой отметки. Нельзя не заметить в этой связи, что отдельные и весьма ценные попытки осветить вопросы развития музыкального слуха применительно к инструментальному преподаванию имели место в России и в прошлом; так что советские пианисты-методисты 20—30-х годов в известном смысле могут считаться наследниками идей иных наиболее прозорливых своих соотечественников.