Шмидт-Маритц и Ф. Лебенштейн, можно встретиться с попытками создания специальных музыкально-педагогических систем, базирующихся на принципе акцентированного слухового развития учащегося-пианиста. Особое внимание при этом уделяется детям, первоначальному периоду их слухового воспитания в фортепианном классе.
Отдавая должное заслугам немецких теоретиков и методистов, нельзя умолчать, однако, и о теневых сторонах представляемого ими направления в истории фортепианной педагогики. Так, со всей остротой выдвигая слухо-воспитательную проблему в пианизме, настаивая на ее приоритете в обучении музыке вообще, немецкие авторы первой трети нашего столетия предлагают чаще всего упрощенные, педагогически односторонние, порой откровенно, наивные решения этой проблемы. Можно сослаться в качестве примера на весьма прямолинейную гипотезу Б. Циглер, согласно которой «идеально» задуманный звук неизбежно, в силу некоего психофизиологического механизма, вызовет к жизни соответственно «идеальное» пианистическое движение.