Обзор исторического прошлого русской фортепианной методики свидетельствует, что Гензельт был не одинок в своих педагогических воззрениях; имелись у него и единомышленники, хотя число их было невелико. Сохранились документальные подтверждения того, что некоторые музыканты высказывали, по сущест1ву, аналогичные мысли. Так, например, Н. Финагин, автор несколько претенциозного по названию трактата «Музыкальная грамматика, или Новый и легчайший способ изучения правил музыки для игры на фортепиано», в вопросе о выработке у учащихся-пианистов умения самостоятельно освоить произведение стоит фактически на гензельтовских позициях. С его точки зрения (к которой, бесспорно, присоединится в современный педагог), заслуживает всяческого порицания то положение, когда «учащиеся хотя играют большие пьесы, выученные с учителем, но одни сами не в состоянии разыграть и маленькой пьесы».
Большой интерес представляет датированный 1832 годом документ, освещающий некоторые стороны преподавания игры на фортепиано в Петербургском воспитательном доме.