Чем выше последняя, тем обычно менее заметна, менее действенна разрушительная сила моторных штампов, и наоборот. Другими словами, неблагоприятным последствиям избыточной игровой автоматизации подвержены главным образом учащиеся-середняки, люди, не обладающие от природы достаточно высокой и стойкой слуховой активностью (или, что в данном контексте было бы более точным,— слуховой «сопротивляемостью»).
Итак, автоматизация игровых действий музыканта способна в принципе привести к притуплению его слуховой инициативы и даже к «омертвлению исполнения» (выражение А. П. Щапова); причем очень многое здесь зависит от индивидуальных качеств слуха, а также уровня его развития. Но почему и как это происходит, каков внутренний механизм этого явления? Ответ на поставленный Вопрос имеет не только теоретический интерес; в курсе дела должны быть и педагоги-практики.
Современная научная концепция трактует музыкально-исполнительский процесс как диалектическое триединство: внутреннеслуховое представление интерпретатора, создаваемый им в воображении звуковой прообраз — двигательно-моторное воплощение этого прообраза на клавиатуре (грифе и т.д.