К 20—30-м годам xix века фортепиано прочно входит в русский культурный быт, становясь одним из обязательных и характерных его атрибутов. Указывая на «поразительную производительность фортепианистов и роялистов» , а также на «огромное число клавикордных учителей» , Нестор Кукольник вопрошает в «Художественной газете» за 1837 год: «В каком доме или лучше в какой квартире нет фортепиано?» А вот что пишет в 1851 году рецензент Н. Белый на страницах журнала «Москвитянин»: «Кто теперь не играет на фортепиано? Молодому человеку также неловко теперь сказать: «Я не играю», как «Я не танцую». Предупреждая это положение, многие учатся фортепианной игре, жертвуя и средствами и временем... Итак, игра на фортепиано сделалась достоянием общества, одним из условий при самом ограниченном воспитании, а сам инструмент — украшением комнаты».
Опираясь на тот же социальный фундамент, что и в западноевропейских странах, фортепианное музицирование в России первой половины прошлого столетия культивируется в основном среди дворянства и широких слоев городской интеллигенции.