Аргументируя свои теоретико-методические установки, критики непроизвольного запоминания музыки имеют обыкновение ссылаться на один из широко известных психологических постулатов, который гласит, что при прочих равных условиях произвольное запоминание оказывается, как правило, прочнее, эффективнее непроизвольного. Действительно, исследования ученых (А. А. Смирнова, П. И. Зинченко, Л. В. Занкова и др.) подтвердили, что это так. Однако те же исследования показали, что взаимоотношения между произвольным и непроизвольным запоминанием в деятельности человека, в частности в учебной деятельности, характеризуются сложностью, многообразием и диалектической изменчивостью связей. Так, при определенных обстоятельствах «мы можем не ставить перед собой четко выраженной мнемической задачи, не заучивать специально то, что нам надо сохранить в памяти, и тем не менее можем запоминать очень успешно, если только будем осуществлять над тем, что подлежит запоминанию, какую-либо активную деятельность свяжем его с нашими активными действиями, включим его в наши деятельность» (А.